#МОСКОНЦЕРТ
+7 (495) 621-00-22 Пушечная
+7 (495) 680-20-49 Москонцерт Холл
Написать нам
Главное управление
Москва, Ленинградский пр-т 30 с 2
+7 (495) 612-51-60 c 10:00 до 19:00
Москонцерт на Пушечной
Москва, Пушечная ул. 4 стр. 2
+7 (495) 621-00-22 c 10:00 до 19:00
Мюзик-Холл
Москва, ул. Каланчевская, 33/12
+7 (495) 680-20-49 c 10:00 до 19:00

Владимир Кубрак

Благодарные зрители отмечают художника как знатока истории России, поэтому во всех 7 альбомах «Истории России в картинах современных художников» изданы его творческие композиции наряду с известными художниками страны: И. Глазунов, А. Шилов, З. Церетели и многое другие.

В 2011 году коллектив «Петрушка» был отмечен правительственной наградой «За сбережение народа».

Фрагмент книги Татьяны Чунаковой «ЖИЗНЬ КУКЛЫ»

«ВОТ ТЫ КТО!  ПАПА КАРЛО!»

Народный художник тоже не сразу приходит к изготовлению традиционной куклы. Чтобы познать все секреты народной куклы, надо вжиться, погрузиться в материал, полюбив его самозабвенно и трепетно. Процесс этот не простой, долговременный и требует от художника  и человека обострённой интуиции. Это и есть дар Божий. То есть художником можно стать, но им все-таки надо родиться.

Вот с таким именно художником меня и соединило Небо. И я счастлива все время ощущать на себе десницу Божию. Знаю наверняка, что никто в мире из людей не любит меня так сильно и трепетно, не понимает меня и не помогает мне так, как ведет меня по жизни Спаситель и весь Святой мир. Как я счастлива, что Небо помогло прийти  именно к народной традиции, к погружению и изучению истории своей Родины, наконец, своих собственных корней. Но …сначала о соратниках.

Без настоящего русского художника нельзя создать обширный кукольный театр. Таким стал для нас на протяжении двадцати лет народный художник Владимир Владимирович Кубрак. А жизнь впервые нас столкнула лицом к лицу на собрании 19 декабря 1989 года, и жизнь моя по-новому забурлила. Момент нашей встречи был поистине театральным. Я, розовая, чистая, помолодевшая после парной, в голубом платье, в предвкушении дальнейших славных дел, примчалась на встречу  бизнесменов и радетелей, продвигающих русскую культуру. Вдруг дверь распахнулась, и на пороге появился странного вида порывистый человек преклонного возраста, невысокого роста, седой, в тулупе, со спортивной сумкой, перепоясанной  поперёк ремнём. Он извинился за опоздание, наши глаза встретились, и тут он роняет свой жуткий «саквояж», из которого всё вываливается, - и он в замешательстве начинает собирать. А мой внутренний голос в это время произнёс: «Таня, смотри! Это настоящий художник! - и добавляет проникновенно, - какой это одинокий человек!» Впервые со мной заговорил мой внутренний голос… Я внимательно посмотрела на странного пришельца и решила с ним работать, ещё не видя его картин. Каждой клеточкой я ощутила, как где-то высоко-высоко, нас соединили, возможно, и на испытания, неведомые поднебесные силы…

Я шла к метро между двумя художниками Сашей и Володей, ранней весною, в ореоле свежих запахов, и меня, как сосуд, наполняли удивительные чувства. С самого раннего детства, при слове «художник», я трепетала и представляла себе необыкновенного волшебника. А тут со мной рядом шли сразу два художника. И я мысленно обратилась к Всевышнему: «Дай мне, Господи, до конца идти с ними рука об руку!» С тех пор в моей жизни произошло много разных событий, но первую  нашу встречу я не забуду никогда!

Дома я показывала ему традиционные головные уборы, и как Володя был сражён этой красотой, аж поехал по дивану, облокотившись головой на подушку. Он любил эту старину так же, как и я, до дрожи. Не откладывая, он предложить писать портрет в жемчужной повязке, в других костюмах… Я с радостью позировала. Мне это очень нравилось.

Воспоминания нахлынули на меня, когда я увидела его картину «Голгофа» со Спасителем в центре. Сев на диван напротив неё, я физически ощутила восторг от увиденного в далёком сне. Все повторялось, обретало реальность: и лысоватый левша-художник, вписывающий меня в эту картину, и даже ощущения именно этого диванчика, на котором я сейчас сидела. Сон тот, вероятно, был давнишним, стёрт у меня из памяти. Но, и после 20 лет, этот прожитый мною эпизод, останется таким же ярким и волнующим, постоянно подстёгивающим  меня на дальнейшую совместную работу. 

Когда мы познакомились с Володей, он ещё не резал так много из липы, как сейчас. Но, вспоминая восторженно, как, он жил в Абрамцево будучи студентом и  общался с местными резчиками, молодыми ребятами. Они подсказали ему с улыбочкой резать из осины. В фольклорной традиции, надо заметить, горькое дерево, и она никогда не шла ни на какие крестьянские нужды, даже на топливо. Крестьянин старался его не использовать, так как, по поверьям, на осине повесился Иуда. Вообще-то замечено, что при встрече с чем-то настоящим и необычным, людей посещает неверие и сарказм. Тогда абрамцевские художники старались создать для него очередные преграды, которые он должен был превозмочь. Ведь трудности есть у каждого, особенно у талантливого художника. Главное, как он сможет их преодолевать, причём воспитывать себя постоянно, относясь ко всем испытаниям с любовью. Судьба складывалась у моего художника совсем не просто.

Послевоенное голодное детство, родился он в 1944 году в крымском городе Феодосии. Его отец Владимир Николаевич был военным, его репрессирован в 1949 году. Эти события стали для семьи фатальными.

Мама Володи Наталья Прокофьевна Малеванная (какая художественная девичья фамилия!), рождённая в графской семье (отец её был графский повар и родственник графа). Все её документы, как и у многих, были утрачены, сгорели в огне революции. Родители были высланы, а её воспитывали совершенно чужие люди. Но врождённые тонкость ума, талант чуткого восприятия окружающего мира и  художественное начало  проявились в ней очень рано.

Уже в 12 лет она великолепно пела, проявляя редкостное понимание красоты. Проезжающие в то время бродячие музыканты были потрясены её великолепным голосом, и известная певица этого театра приглашала её к себе петь и учиться. Но богатые кубанские купцы не могли же лишиться такой уникальной учительницы для своих детей, да и просто домработницы за «ради Бога…» Ей и не удалось получить образования, но она, выбиваясь из сил, учила детей своих детей искусствам. И все трое – две дочери и сын,  получили прекрасное образование. Девочки стали профессиональными музыкантами, средняя сестра Лида с мужем Валерой работают регентами  в храме.

 Володя с детства играл на баяне, а уже в три года, заметив его тягу к рисованию, мать  повела его впервые в своём родном городе Феодосии в картинную галерею Айвазовского. И он помнит, как тогда его потрясла атмосфера галереи – необыкновенные картины в золочёных рамах, паркет, рояль… Он долго стоял, как зачарованный, у картины Айвазовского «Среди волн». Мама стояла с ним рядом, и он хорошо помнит, как её сапоги доходили ему до подбородка (такой он был маленький, но уже удаленький…)

Тогда под впечатлением  от творчества великого русского художника у него и родилась непреодолимая любовь к морю. Сохранилась она  на протяжении всей его жизни.

В 13 лет Володя был в санатории и посылал оттуда маме рисунки «Лихой Чапаев», «Корабль России», горы, море, чайки и другие, которые она собрала и отнесла показать их директору картинной галереи Айвазовского Николаю Степановичу Барсанову, ученику знаменитого русского художника Константина Коровина. Просмотрев рисунки, он ей сказал: «У мальчика есть талант, ему надо учиться». Мама записала его в художественную школу, но сын это воспринял с испугом: «Ой, не надо! А что я там буду делать?» Так не хотел туда идти. И, как он вспоминал, пошёл  только  потому, что мать тихо его попросила: «Ну, сходи, сынок, посмотри…»

Он  нехотя поплёлся в художественную студию, и, когда пришёл, увидел, как здорово рисуют дети, удивился и сам сел рисовать, ведь он рисовал везде. До сих пор художник вспоминает, как что-то порывисто рисовал в детском саду. И тогда  над ним тогда толпились все дети в группе, и, замерев за его спиной, с восторгом наблюдали за рождением рисунка на их глазах. Они дышали ему в затылок, а  он все рисовал и рисовал в эйфории творчества, как и теперь, сразу двумя руками. Вот и тогда в художественной школе он нарисовал завиток – «тонкий орнамент». И учитель похвалил его за талантливо сделанный рисунок: «Вот, смотрите! Он только пришёл, а рисует лучше многих!» В первых же работах педагог заметил в нем стремление самостоятельно и с любовью добиваться профессионализма в живописи. Все годы он увлечённо занимался в музыкальной школе, играл на баяне, разыгрывал и оформлял с  великим удовольствием кукольные спектакли в детском театре в Феодосии.

 Закончив школу с золотой медалью, и уже будучи в Москве студентом Бауманского института, он никогда не переставал рисовать. Судьбоносной оказалась и его встреча с ведущим народным художником России Ильёй Глазуновым, влюблённым в историю России. Володя стал всеми силами поддерживать сохранение памятников истории, войдя в круг его единомышленников. Влившись в организованное Глазуновым объединение молодёжи за сохранение наших реликвий, Володя выступал на общественных собраниях, готовил и подписывал у ведущих деятелей искусства письма в защиту памятников архитектуры. В результате, благодаря их активной работе в прессе, было принято решение в Правительстве о сохранении части Китайгородской стены у гостиницы «Россия». После многочисленных выступлений и подписей студентов Бауманского Института, опубликованных в газете «Московский комсомолец», была сохранена церковь Симеона Столпника на Арбате и многие другие памятники архитектуры, так украшающие нашу столь однообразную современную застройку.

Если бы в то время  не было таких самозабвенных борцов за сохранение шедевров нашей истории, как наш художник с его соратниками, сейчас было бы нечем восторгаться. К сожалению, тенденции уничтожения старины все ещё не утихают, и мы часто наблюдаем равнодушное отношение власть имущих к заброшенным древним уникальным храмам. Реставрируются они в Москве и пригородах, в больших городах, а чуть дальше, в глубинках, (даже неподалёку от столицы – в 200-400 километрах во Владимирской губернии) стоят величественны соборы  с древними фресками 18 века и до сих пор ждут реставрации. Даже сочувствующие историки не могут найти поддержку в Патриархии, так как эти храмы находятся вдали от трассы, цивилизации, в глухих деревнях…

Вот именно эта первозданная красота древней живописи и архитектуры всегда вдохновляла нашего художника. Уже будучи студентом не только Бауманского, но и  МВХПУ,  (бывшего Строгановского), и Московского Полиграфического института, он везде входил в общество любителей русской истории.

Друзья в шутку называли Володю «Айвазовский», видя его любовь писать море, зная, что он родом из Феодосии и учился при галерее. «Море всегда со мной!» говорит художник и рисует множество морей,   и все они получатся такими разными, что с ними ему всегда  жаль расставаться, хотя он их рисует «мгновенно», как он говорит: «Пять минут, и море готово».

Но в основном картины свои он рисует годами, можно сказать, всю свою жизнь. Любимые его темы творчества – исторические, требуют долгого погружения в материал. Вот почему, оценивая его творчество, моя крестная Татьяна Александровна Пигилова говорила: «Володя прежде всего философ».

В наше время он ревностно оценивает все происходящее, долго изучает все подводные политические течения, сложности и коллизии исторических событий, человеческих взаимоотношений. Он всегда спешит в гущу событий. Так он  вышел на баррикады у Белого дома в дни путча. Это ему необходимо для картин. Эту энергию он и передаёт в своих полотнах, ощущая наше время как «Смутное время» в России. Глубоко переживая за страну, он постоянно изучает историю Смутных времён, особенно 17 века, рассматривая ее сквозь призму современности. Его очень увлекают исторические драмы всех времён и народов. Это уже не те яркие краски, которые он любил в детстве. Ведь недаром ему посчастливилось уже в молодости, в 18 лет, стать соратником Ильи Сергеевича Глазунова. На протяжении двадцати лет! Для него это был бесценный опыт работы и творческой художественной деятельности. Он был верным его учеником, глубоко переживающим за Россию. Они так и остались до сих пор – единомышленниками и соратниками.

Володя очень трепетно вспоминает ныне покойную жену Ильи Сергеевича – Нину, она была из рода великого А. Бенуа. Александр Бенуа – русский художник, с самого раннего детства  был влюблён в традиции русской народной ярмарки,  и в её коралл – Петрушку. Он вспоминал, что ещё в детстве именно Петрушка вызывал в нем такой восторг, что он разрешал делать с ним что угодно и мог пойти куда угодно, если только там будет Петрушка!

 Этот восторг и трепетную любовь Александр Бенуа пронёс в себе до конца всей своей творческой жизни. И недаром он стал художником-оформителем балета И. Стравинского «Петрушка» в Сезонах у Дягилева в Париже. Ведь никто так не любил, и потому так не понимал Петрушку, как он. Вот уже пришёл столетний юбилей «Дягилевских Сезонов» в Париже, но и в наши дни так никто лучше Александра Бенуа не оформил балетную интерпретацию «Петрушки».

Володя любит и ценит удивительных русских художников – соратников, творчество А. Бенуа, Д. Корина, И. Билибина… Вот почему первый раз увидев в моих руках русского традиционного Петрушку, он понял, что это настоящее искусство, чудом сохранившееся в наше время, - эхо балагана 19 века. Его внутренний голос настоящего художника-историка сказал: «Ты должен помочь историческим куклам».  Его потрясли тогда  окружавшие меня исторические реликвии России – костюмы, инструменты, песни, и он решил работать вместе со мной, разглядев  зерно истины во всех моих делах.

В то время у меня уже был продвинутый детский фольклорный ансамбль, мы много выступали, путешествовали по стране и за рубежом (в 1990 году мы стали лауреатами Международного фольклорного фестиваля в США, в штате Вермонт).

Такого художника я заработала только потому, что самозабвенно и влюблёно воссоединялась только с чистыми детскими душами. И всегда работала на своём родном, традиционном фольклорном материале. Как и Володя, я до сих пор предана историко-этнографической нише русского искусства, ставшего столь редким в наше время Куклами, сделанными руками нашего художника, легко играть. Они хорошо знают свои роли, как и этнографические куклы Ивана Зайцева. Я просила его вырезать всё новые и новые куклы, и ему приходилось постоянно усовершенствовать технологию изготовления кукол из папье-маше. Ведь если делать все по правилам, то на деревянную болванку надо было наклеивать много слоев бумаги, потом они снимались, соединялись и  раскрашивались.

Для головы куклы этот приём не совсем подходит, так как нос куклы в этом случае остаётся пустым. А перчаточная народная кукла работает прежде всего носом – он везде попадает – ведь большой… Поэтому  и ломается и прогибается…

Вот мой художник и придумал: на сделанную основу из папье-маше он приклеивает деревянный нос различной  нужной конфигурации, а потом ещё обклеивает его 3-5 слоями бумаги.

Для выразительности щёк, глаз и подбородка – вкладывает орехи, а рот увеличивает по  линии губ, - приклеивая всё, что окажется под рукой. В ход идут даже верёвки. Это даёт объёмы для выразительности лица народной куклы. Ведь ей нужно иметь вид неординарный, характерный, - таких кукол особенно любят оживлять сами дети, и хорошо реагируют на них в  спектакле. Дети  сами выходят к куклам, -  ведь и кукла тоже выбирает себе партнёров в игре.

Чтобы одежду можно было прикреплять – а куклы любят переодеваться часто, художник делает вокруг шеи петли, к которым я и пришиваю одежду. А так же на петли вокруг головы, - головные уборы, волосы. Ведь если их не приклеивать, а пришивать, то это позволит легко менять  парики,  шапки,  любую одежду. 

Так Владимир Кубрак делал мне много кукол, которые играли в спектаклях сказки. Эти куклы стали тростевыми. Чтобы их легко было транспортировать, ведь мой театр, как и сто, и более лет назад, - на колёсах.

Оценивая свою творческую жизнь, художник откровенен: «У меня нет денег, нет славы, зато у меня есть творчество, которое никто не может отнять. Я счастлив ощущать его постоянно, переживать и лелеять, стараясь выплеснуть делами.» А какие у художника дела? Картины, картины и ещё раз картины, которые, как он говорит, его зовут.

Как он может расстаться со своими любимыми единомышленниками? Вот они вместе и проживают общие порывы, и, проникая друг в друга, как родственные души, и создают единый сплав духовного родства. Ведь пишутся они, картины, годами, какие-то десятилетиями, а какие-то – всю жизнь. Картины – цель его жизни. Ежедневно он смотрит на них и видит, какая из них находится на какой стадии «созревания». Перебирает их, пишет одну, другую, третью, доведя каждую до определённого энергетического накала. Потом откладывает, зреет сам дальше, а за это время картина тоже созревает.  И при следующей встрече с художником она даёт ему уже новый всплеск художественной энергии, цветовой гаммы, которую он и развивает дальше, дописывая её. Вот так они встречаются, влюблённые, и в упоении творят  вместе! Это и есть чудо творчества!

Они вместе смакуют свои отношения, которые развиваются и зачастую зависят от окружающих событий его жизни. Бог постоянно проводит его, иногда самыми неимоверными путями тяжёлых испытаний, и он, как  бездомный юродивый, льнёт и летит душой только к одному – к любимой кисточке и своим соратникам – картинам. Как он вспоминал свои детские впечатления от увиденных первых ярких красок – он не мог ими рисовать… Он, как зачарованный, сидел и смотрел на них часами.

Картины, как люди для него, все видят, мыслят и отзываются на любовь к ним. Вот он и проживает с ними всю свою жизнь и ни за что не может продать их. Он говорит, что они должны остаться для будущих потомков в России, то есть это – живой музей. И это правильно. Ведь созидает их сама Великая Святая земля – Россия, самоотверженная и жертвенная. Ведь она достойна сохранить память о себе и о своих потомках…

«Посмотрите, как у нас-то в мастерской,

Там работнички трудятся день-деньской…»

История Пиноккио так же, как всех его собратьев по оружию, в народном кукольном театре всегда увлекала своей таинственностью. Легенды народов востока говорят о том, что первое тело человека было деревянным, значит «Всевышний мастер» в этот материал вложил всю свою прозорливость и трепет, создавая человека по образу  и подобию своему, возлюбя его как Самое себя. Потому и человек во все времена стремится пробудить в себе заложенные в нем свыше генетические корни, стараясь познать мудрость дерева.

А как его познать? Помочь в этом может настоящий мастер. И вот 1993 году, когда я купила Зайцевского Петрушку, я решила его скопировать. Ведь нельзя же с куклой 19 века каждый день работать! И я поехала к первым моим друзьям-художникам Сергиево-посадской резьбы Александру и Марии Варгановым.  Надо заметить, что «варган» как народный инструмент известен очень давно и распространен  по всему миру. Упоминается он и в русских летописях. Вот  какая удивительная старина появилась со мной рядом и дальше продолжает накапливать силу! Разве я не счастливчик?

Я с интересом наблюдала, как Саша начал копировать Петрушку.  Ведь мне было и страшно, как потом показали события, - возить ежедневно на выступления куклы позапрошлого века. Их надо было обязательно скопировать и работать копиями. А старине  пора  отправиться в запасники нашего  музея…А вот и нет!!! Мой Петрушка ни за что  не захотел уходить на пенсию. И до сих пор стремительно бегает, как в молодости…

Так вот. Всю ночь тогда Саша  «варганил» - копировал  мне    старинного Петрушку. А утром  и говорит: «Таня, я не стал вырезать точную копию. Я в нем разочаровался!» И он  вырезал своего Петрушку, совсем не похожего на моего, зайцевского, но имеющего право на свою собственную  жизнь. Он был тоже оригинальный, но… в нем не было того  призвука старины, который и останавливает взгляд зрителя на Петрушке как неординарном явлении. Именно эту-то энергию старину мне и хотелось иметь в руках. Но вдохнуть ее в новую куклу получается – некому…Художники не переняли вовремя традиционную резьбу. Многих  просила я  вырезать  точную копию своего Петрушки. Ан нет! Не получается! Этим мастерством  уже не владеют!

Вот потому и бегает мой Петрушечка по разным «потешным хороминам» по сей день. А нового, Варгановского Петрушку я повезла тогда к своим друзьям, в ансамбль «Поварская слобода» к Оксане Жабиной, где до сих пор живет и здравствует Сашин Петрушка. Видно, так ему захотелось… Ведь в  ансамбле тут же сшили ему  пиджачок из старинного ситца, подкрасили поярче, и он стал играть спектакли в марионетке среди детей и взрослых. Как говорит Оксана: «Умрем, но традицию не потеряем!».

Наверх